Hetalia - Теория насилия.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hetalia - Теория насилия. » Мирное столетье. » Акт 1. Муж и жена - одна сатана


Акт 1. Муж и жена - одна сатана

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

Время: 18 февраля 1386
Место: Краков
Историческая составляющая: Осенью 1382 года скончался венгерский король Людовик Великий, одновременно занимавший польский престол. В результате интриг польской шляхты 15 ноября 1384 королевой признали его младшую дочь, 12-летнюю Ядвигу. Еще в возрасте 6-ти лет малышка была обручена с австрийским эрцгерцогом Вильгельмом и по закону должна была вступить с ним в брак. Однако своенравные поляки не горели желанием видеть своим правителем "австрияка" и потому решили сами выбрать жениха своей юной королеве. Их глаз "положился" на Ягайло Ольгердовича, Великого князя Литовского, не так давно с завидной жестокостью отвоевавшего престол у своего дяди Кейстута. 14 августа 1385 в замке Крево была подписана Кревская Уния, знаменовавшая династический союз между Великим княжеством Литовским и Польшей.
Жених был старше Ядвиги почти в три раза, однако уважаемый возраст и "заслуги" перед отечеством не помешали польским шляхтичам потребовать от Ягайло принятия христианства, присоединения земель и способствования возвращению утерянных когда-то Польшей территорий. Стремление польских феодалов захватить русские, белорусские и украинские земли, входящие в состав ВКЛ, красиво вуалировалось объединением сил польского, литовского, русского, белорусского и украинского народов в борьбе с агрессией Тевтонского ордена. Однако литовцы тоже оказались не лыком шиты: они вовсе не собирались плясать под польскую дудку и надеялись использовать новоиспеченного союзника для захвата русских земель. ВКЛ сохранило свой политический строй и знаки государственной власти: монету, казну, армию и т.д. Великие литовские Князья (в частности, двоюродный брат Ягайло Витовт Кейстутьевич и родной брат "молодший" Свидригайло) выказывали полное неповиновение "своему" Королю, порой доводя дело до вооруженных конфликтов. Дошло до того, что Кревская Уния была временно расторгнута и возобновлена только в 1401 году на условии равноправия двух сторон. В 1413 году состоялась новая Городельная Уния, по условиям которой ВКЛ обязывалось не вступать в союз с врагами Польши. Несговорчивые супруги пришли к полному согласию лишь 200 лет спустя с подписанием Люблинской Унии в 1569 году.
Однако до этого еще далеко, а пока на дворе 18 февраля 1386 - свадьба Ягайло и Ядвиги.
Участники: Польша, Литва

Отредактировано Польша (2012-07-12 00:28:34)

+1

2

Расширял литовский княжич границы свои, не знали еще шляхтичи польские, что не якшаться им более с австрияками и семейкой немецкой. Приманил он их перспективами, что опосля брака все нажитое до него, общим станет, да прикормил чуток златом, словно зверье лесное. Выманил из теплой и мягкой норы и готовился поставить клеймо, что ныне и зверь и угодья его. Чтобы никаким дивным охотничкам нечего искать было в лесах литовских и польских заповедных, да и в Галиции с Волынью, а там кто знает, авось и Украина с ее угодьями станет принадлежат ему, княжичу Литовскому. Покажет он еще своим родственникам, кто самый хищный. Тевтонский орден, был славным помощничком для Ториса. Славный Байлшмидт словно хлыстом загонял к его угодьям зверушек, не знали «земли», что на их с пруссом карте весь лес выглядел иначе, да и угодья разделены давно. Вот только, за излишнюю охочесть и желание съесть то, что слишком громадно, мог Гилберт поплатиться свободой своей. У славян места заповедные, да и есть у них такое качество, которое в самый ответственный момент срабатывает да так, что охотник ели ноги унесет. Особенно с «Русами» стоит быть осторожным, медведь то хоть по сказаниям и предпочитает мед, а нет, нет и охотничка задрать может. Поэтому, Литва никогда не охотился в местах обитания «русичей», предпочитая ближайшие угодья.
Ехал княжич Ягайло Ольгердович с дружиною своей к невесте младой, гнал во весь опор, война то дело славное, но после похода хорошо бы к женке младой, чтобы обогрела, накормила да рядом прилегла, приласкала, а как устанет воин от жизни такой, вновь из логова в лесные угодья на охоту, добывать семье пропитание. Не смущало самого Ториса, что в отличие от правителя своего сватается он за своего дальнего родственничка. Наслышан был он о красоте и уме молодца, да и домовитости его. Это князю нужно потомство, а ему нет. Главное чтобы в доме чисто было, да не скупилась «жена» на угощенья и ласки, да и походах с ним супротив супостата - врага выступала и снова занималась готовкой. Можно конечно и мясо сырое жевать, да уж новый век на дворе, все стали «женихаться». Его «жена» должна быть и опрятна и умна, и терпелива, и не сварлива, и в дом горящий зайти, и коня на скаку остановить, и битв не бояться…. А он в ответ, будет защищать свое, да в дом добычу приносить.
Тем временем въехал Ягайло в град сердечный польский Краков.
«Ну и где ты? Супружница моя. Чего не встречаешь своего повелителя.»
Осмотрелся Литва, понравились ему угодья, задумал он надолго здесь остаться.

0

3

А в Кракове вой и хай. После того, как юного Вильгельма-австрияка выпроводили из города взашей, Ядвига надела траур. Феликс сам был активным участником этой операции - пообещал выпить чашу с ядом, если на престол его объявится какой-нибудь немец или австриец, - заразил феодалов и шляхту своим невозможным характером, а те рады стараться. Плачет девчонка и день, и ночь: сватают за какое-то чудовище, язычника, почти братоубийцу, безграмотного, жестокого, старого - любая с ума сойдет!
Лично Польша дочь венгерскую не жаловал, сам, отрок в воззрении как людей, так и государств, настоящей любви еще не изведал, хоть и лежало до сих пор его сердце к Галиции. Однако, видя, как Ядвига убивается, пожалел девчину. Врагу бы не пожелал оказаться на ее месте. Видел он однажды этого Литву, когда князь Гедимин, дед Ягайлы, дочь свою за одного пана сватал, чтобы, так сказать, отношения с соседом наладить. Видел - мельком, со спины, исходящим клубами пара, грязного, в мокрых засаленных мехах - была осень, шел дождь, - только с охоты. Он не остался на пиршестве, гаркнул Гедимину на своем языческом наречии, приказал вывалить обоз с дичью посреди двора и ускакал, раскидывая лошадиными копытами ошметки грязи. Даже Гедимин пристыженно голову опустил.
- Ядька... - сказал Феликс Ядвиге, подошел поближе - внешне они одного возраста. - А ну его, язычника поганого... Не выходи...
- Пойду, Польша. Долг это мой. Да и тебе слава будет - именно ты последнее языческое государство в Европе к Христу призовешь.
Что правда, то правда - Феликс не стал спорить. А сердце болело, жалко девочку. Он слышал, этот Ягайло ни писать, ни читать не умеет. Некоторые феодалы, не раз побывавшие в Литве за эти два года, со всей своей польской остротой привозили вести, что там в шкурах ходят и в пещерах живут, что там люди не люди и звери не звери.
Так что видную делегацию в Кракове встречали без рвения. Особо веселые повели Ягайлу в баню - чтобы время было чем занять, да посмотреть, принадлежат ли он к породе человеческой вообще. Посмотрели - пришли, доложили:
- Вполне человек. Вполне мужчина.
Ядвига впервые за долгое время от души расхохоталась - то ли нервы сдали, то ли действительно шутка удалась. Сняла черные одежды, надела нарядное платье, драгоценности и меха, взяла Польшу за шкирку и вышла к гостям. Увидела своего суженого, обомлела от ужаса, - не сказать, что страшен, но по сравнению с юным Вильгельмом не лезет ни в какие ворота! - однако сдержалась, распростерла нежные руки и мастерски изобразила любовь и радость:
- Dzień dobry, waszpaństwo! Bardzo nam miło!
"Говори за себя!" - подумал Польша, затравленно зыркая по сторонам в поисках того австралопитека, спину которого видел около полувека тому назад.

Отредактировано Польша (2012-07-14 00:16:06)

0

4

Смотрит грозный воин вокруг, а челядь чудная какая-то, странные запахи источают. Чу… Подошли польские шляхтичи, с виду мужи крепкие, а вонь от них, как от девиц. Закрыл глаза литовец помотал головой своей, не почудилось. Посмотрел на вождя своего, тот в бороду улыбается, видать тоже учуял. Зыркает на Ториса и на встречающих усатых бабонек. 
«Не уж то, это их бой-бабы. А чресла большие, могут родить воинов отменных. Тазы самое то…. Может и мне с кем позабавится?»
Вот только странный народец звал не в хоромы, а в баню. Что за «бабская» традиция мыться. Настоящие вожди никогда не окунаются больше двух раз в месяц. А тут такое…. Ведь тогда от Ягайло будет нести так же, как и от этих «не баб». Вошли в баню «бабоньки», вышли в чем мать родила и все, убедился литовец, что воины они. Вот только странно они посматривали на дружину его. Нет да нет, а детки его похлопали их по задницам широким и крепким, приняли видать тоже за самок. А тут такое…. Вот только его молодчики не растерялись, зыркают, а один взял да предложил одному молодцу выпить за здравие молодых около конюшни.
«Ишь как задрожали, моим молодцам все равно кого в сене закапывать…..»
Но приличия требовали, не за войной пришли они….
«Да с кем тут воевать то… Мелкие все какие-то, как они вообще еще сами живут? Ножки чего не протянули. Жили бы в Балтике давно бы от них останки остались.»
Отмокали они в баньке долго, не пускали мучители, следили, чтобы все сажа сошла. У Ториса еще постоянно глава чесалась, а тут диво… Даже руку к главе протянуть не хочется. Чудеса. И все же нервировал его этот град, где мужи и бабы на одно лицо.
«Когда же покажут нам девчину, который выпала честь стать женой моего любимца?»
Терял Торис терпение, равно как и дети его, мрачнели мордвами, да становили белее. Наконец, выпустили, вот только, заставили переодеться. Выдали кафтаны другие, да зря сделали. Малы Ольгердовичу подобные тряпки. Поглумились литовичи, одели свои «праздничные» кафтаны, да потребовали невесту.
«Столько терпеть ради того, чтобы девку увидеть….. Вот ведь…… варвары.»
Слово «варвар» было незнакомо, но поляки часто друг другу его шептали, видать ругательство новое. Наконец, явилась баба. Мордочка, да и чресла то, что надо.
- Бери.
Говорит Литва, да подталкивает Ольгердовича.
«Хороша. Вот это баба, и не сказать, что юна так. Давай, Ягайло покажи ей, какого это спать с литовичем.»
«Так, а где моя баба?»
Оглядел залу, да не нашел никого.
«Одна мелкота. Где моя баба! Мы так не договаривались.»
Засерчал Торис, зыркнул на любимца, а тот уже обжимается, с этой, как ее, женой своей.
- Где ты, Польша!
Прогромыхал Литва.
«И лучше бы ему выйти, иначе я здесь все разнесу, и хрен им договор мирный….»

Отредактировано Литва (2012-07-14 01:33:21)

+1

5

Поляки, конечно, к такому не привыкли, но все шло пока что мирно. Где-то на околицах двора орали оскорбленные непристойными предложениями литовцев высокородные паны, бренчали оружием, ходили петухами, не стесняясь выражали свое негодование. Но польская шляхта на то и спесива, что не стала обращать на них внимание и всецело занялась приемом дикарей... то есть гостей.
Пока бледный Польша в ужасе высматривал в стаде пещерных людей того, с кем ему теперь надлежало делить короля, здоровый бородатый Ягайло подплыл к девчонке, схватил ее ручищами, прижал так, что у бедняжки ребрышки затрещали.
- Э! Это тебе невеста, а не медведь! - заступился Польша и приготовился схватиться за рукоятку меча.
Вдруг он услышал рев, посреди роскошного цивилизованного двора - самый настоящий рев раненого зверя:
- Где ты, Польша!
У Феликса дрогнуло и похолодело сердце. Он твердо обхватил белой и холеной, однако широкой и решительной ладонью рукоятку меча и потянул ее из ножен. "Все, война! К черту этот династический союз, к черту эту славу победы над язычниками! Это им наша помощь против брата Ивана нужна, а не нам! К черту! Сейчас и мы вам наподдадим!"
Польша уже открыл было рот, чтобы скомандовать "В атаку!", но его взору явилось наконец-то то, что он поначалу искал. И то, что звало его пробирающим до костей голосом. Не объявись Литва сам, Феликс бы его и не узнал - с лица дикарь совсем не походил на себя самое со спины в замызганной медвежьей шкуре.
Он был красавец. Мытая каштановая шевелюра лоснилась на скупом зимнем солнце, линия суровых тонких губ ядовита улыбалась на загоревшем от частого пребывания на воздухе узком лице, ясные зеленые глаза ехидно поблескивали. Он был высок и статен, тонок в силу юношеского возраста и особенностей удлиненного скелета литовской породы, однако мускулист и не по возрасту мощен - об этом так и кричали на его широких костистых плечах начищенные доспехи небывалой толщины и варварской декорации, которые он нацепил поверх кафтана. Язычник, мужлан, неотесанный, безграмотный - Польша об этом забыл в ту же секунду и никаких больше недостатков в нахально подбоченившимся перед ним чудом не увидел.
- П-приветствую в своей столице... Н-надеюсь, д-дорогим гостям она пришлась по нраву... - проговорил он нескладно, сглотнув. Лицо было белым, а щеки залило краской. Глядя в лицо прекрасного дикаря, Польша позабыл о своей руке, которая по-прежнему лежала на рукоятке вытянутого на половину меча.

Отредактировано Польша (2012-07-14 10:57:34)

0

6

«А челядь зашушукалась, ишь зыркают как! Все такие чистенькие, так и тянет плюнуть кому в рьльце, а еще лучше устроить бой кулачный. Разукрасить будущих родственничков, а то и не отличишь где баба, а где мужик. Тьфу ты, мерзость какая….»
Чесались кулаки у Ториса, еле терпел он, чтобы кому по зыркалкам наглым, дать. А потом и еще раз, для красоты….. Ишь как воняют, аж в носу щекотно, да и мокровато.
«Где же соседушка мой. Уж я ему покажу, как надо встречать мужиков. А тот, рассадник баб какой-то. Небось, и на пяльцах вышивают. Тьфу»
Хотел было литовец плюнуть прям пред собой, чтобы хоромы облагородить мужичким  духом, да смотрит княжич не добро, чу…. вконец оболванился от бабы своей. Не прошли бесследно несколько лет походных, желает понравится дивчине, да скорей на чресла руку наложить. Похабщина одна. И нет дело Ягайло до Ториса, которому не желает поляк показаться. А ведь уговор был, Ягайло –бабу, Литве – Польшу.
И тут свершилось диво. Все же встретил вождь бабского места литвинина, да хоть был тощим, да белолицым, зенки свои таращит, да чего-то скрывает, ишь какой раскрасневшийся, словно только что забавлялся с дивчиной, а к нему ворвались, да схватив, потащили к капищу и давай балакать о нем и девке той.
«Ишь ты! Не уж то по моим стопам идет……»
В раз загордился соседом своим Лоринаитис, да забыл о том, что тот не похож на воина.
«Его бы откормить, да по лесным походам поводить и будет славный муж. Ишь как, ручонкой тянется к оружию.»
Представил себе Торис, как славно было бы не одному по походам шлятся, а с дружинником под боком. Как вырастит он его, да откормит. Пробудил охальник, интерес к себе. Вот только и про стог сена промелькнуло.
- Эге. Вот те на. Ай да, пане.
Лишь изрек Торис, в два шага преодолел расстояние, разделяющее его с соседушкой, сгреб его, под воротник чистый, да как приподнял, как расцеловал в щеки, а потом и заключил в объятия мужицкие. После чего отпустил, да в избытке радости, по спине похлопал.
- Добрались мы хорошо. Давай показывай мне, хоромы свои. Теперь вместе войска водить будем. Прикажи стол накрыть, чего стоим все, да не пируем?!

Отредактировано Литва (2012-07-22 20:01:12)

0

7

Узрев, что вождь племени чужих кровей двинулся навстречу, Польша замер, сильнее вылупил глаза и раскрыл рот, чтобы что-нибудь сказать. Но он ничего не сказал. Даже когда литовец сгреб его в охапку и обласкал с басурманской непосредственностью, будто они были друзьями еще с пещерных времен. Возмутительно, не по-христиански, да и ребрам больно под облезшими литовскими лапами с отросшими когтями! Шляхтичи неодобрительно забегали глазами и зашептались. Придворные дамы презрительно воротили кичливые хорошенькие носики от строящим им глазки литовцев и наивно верили, что никто не замечает, как им приятно внимание разбойников.
Польша стоял, как столбик. Слабым он себя не считал, да и тощим назвать его было нельзя, но теперь он, как невесомое перышко, поддавался всем манипуляциям Литвы. Только краска заливала его щеки, а грудь вдыхала полными легкими запах пыли, солнца и пота, которым одежда литовца успела пропитаться до бани. Запах мужика. Запах язычника. Родной запах. Польша сам вышел из язычников, так что прекрасно все помнил, варварские гены никуда из его крови не девались. Окрестили его рано, вышколили - он не успел познать всех радостей языческой жизни. А Литва... Последний оплот язычества... "Вот счастливец!" - порой думал Польша.
- Столы уже накрыты, waszmość, - сказал юноша, наконец, и учтиво отстранился. - Прошу за мной.
Развернувшись и не глядя, поманил литовца одной рукой, а второй незаметно поправил меха и шелка своих одеяний, чтобы скрыть неловкость, которую почувствовал в штанах.

0

8

Весть о скорой возможности наполнить свой изголодавшийся желудок чем-то съедобным не могла не радовать. Посему Литва широко улыбнулся, нагнал соседа, положил руку ему на плечо, да чуть привалился к нему, выражая крайнюю степень расположения.
- Что же ты раньше мне не сказал?!!! А то стоим, стоим как не родные. У дивчины твоей широкие чресла. Понесет приплод от князя моего. Спорим, что через недельку станет брюхатой?!
Литва широко улыбнулся, знал он княжича своего и предков его. Не успевали девки с ними покувыркаться, и уже брюхатые ходят. А через месяцев девять, появляются новые воины.
- Он у меня быстр и удал. А скажи мне, пане разлюбезный, будет ли для воинов моих девки с чреслами вот такими….
Свободной рукой Торис пытался показать, какие его дружину интересуют бабы. Чтобы и в честь свадебки княжича, самим найти себе дом и бабу.
- А то, мы не так давно с похода пришли, хотелось бы развлечений. А то не годиться, что в землях твоих лишь мой княжич нашел себе дивчину, ну, а я тебя нашел.
При последнем слове Литва чуть сжал плечо своего славного соседушки, от которого воняло чем-то луговым и приятным.
- А то ведь обидно им, дружинникам моим. Я с тобой, Ягайло с дивчиной, а они? Как проклянут наш союз, будем потом в этой, как ее, просра…., нет, простри…., э нет, тьфу ты, чертов язык, в просрации будем, Тьфу……
Хотел Литва поразить своего соседушку знаниями языков и наук, да что ни словцо, так язык сломаешь. Да и смысл словеса казался не тем, сплюнул мужчина выразительно. Помрачнел литвин, но закончить начатое хотел, да так, чтобы до Лукашевича дошел смысл….
- В общем немощными станем. Так что не найди им девок, да побыстрее. Как попируем, так и пусть себе порезвятся. Заслужили.
Всегда думал Торис, о детях своих. Любил и заботился о племени своем.
Двери залы открылись и увидел литвин стол, доверху наставленный явствами. И какой икры только не было, и какие то странные раковины, и еще какая то ерунда.
«Где картошка….»
Осмотрел стол Торис, в поисках более простой пищи, ведь не было ему ничего милее кроме сметаны и картошки.
«Нашлись….»
- Славен стол Польша, будем с тобой сегодня до ночи пировать. Давай сядем вот здесь….
Несся Торис к заветному месту, где блюда знакомые. На запах шел, как зверь лесной.

+1

9

Не сошла еще прежняя краска с пухлых польских щек, как зарделись они по-новой. А чего он ожидал? Сам-то, когда язычником был, одного только и надо было - поесть да поспать. Стал бы постарше - появилась бы другая потребность, да не успел... Все Польша понимал. А начни Литва вот так разглагольствовать с каким шляхтичем - давно бы в зубы получил. По-иному было воспитано новое поколение - развратники и сладострастники, жадные и тщеславные, а Иисус Христос, милый Боже и "аминь" через каждое слово. Польша давил в себе возмущение и праведный гнев, которые вызывала у него болтовня Литвы. Какой же он болтливый! И какой непосредственный! Сразу обжился на земле богатой, разбойник! И ни на минуту не заткнется, все болтает, да все о жратве и о бабах! И что значат его слова "я с тобой", да "я тебя нашел"?.. Насчет Ядвиги-то все понятно, да пусть губу не раскатывают - девка-то кремень!
"А я причем?"...
Поразмыслив немного, Польша пришел к выводу, что не нужно обращать на это внимание. Парень дикий, неграмотный, не может сказать человеческим языком, что имеет в виду. Нет, мужеложство нынче не в почете, а у варваров всяких тем паче. Вон, как за упругими польскими барышнями петухами ходят! А те чуть в обморок от удовольствия не валятся, даже фикать перестали! Феликс, пока его душевная гармония не канула в лету, резко развернулся и положил пальцы на болтливые по-хищному тонкие губы литовца, мягко и примирительно, чтобы не испортить тому столь прекрасное расположение духа.
- Все будет, друг мой. Терпение.
На секунду он заглянул в его глубокие зеленые глаза - почему у варваров они такие красивые? Да так и не смог наглядеться - разбойник потащил его за стол. Да и усадил в неположенном месте!
- Ваше пре... - начал Польша, но заткнулся. Неудобно и некрасиво будет подниматься, пересаживаться, объяснять литвину, что ныне принято рассаживаться по распределенным местам. Не надо, ведь он выглядит таким счастливым... И лишний раз перед польскими аристократами его позорить не надо. Феликс примирительно махнул рукой опешившим шляхтичам, места которых позанимали литовские воины, - пусть сидят, где хотят, спасибо хоть за то, что на места Ядвиги и Ягайлы залезть не додумались да ноги на стол не сложить!
- С какого же пан Литва похода? - спросил Польша, скромно и галантно, как того требовали правила этикета, присаживаясь рядом с новым союзником.

0

10

Уселся литвин и сразу приступил к поглощению любимой пищи своей, картошечка в масле была, вот только как-то маловато ее было в горшочке, тем более все из горшочков ее вынимали и клали на блюда.
«Ишь ты.»
Не стал литвин уподобляться всяким там выпендрежникам, подвинул к себе один горшочек да горшочек со сметаною и стал уплетать так, словно не ел уже с неделю. А где ему было подкрепится, уж не в дороге ли? Ну там дичь какую свалить не проблема, да только не было среди мужей его бабенок готовке обученных. Приходилось самим варить в котелке походном…..
- Дивна пища, пане. Удружил ты мне…..
Довольно быстро проговорил Литва, порыкивая от удовольствия, с набитым ртом. Заметив, что вывалились изо рта его мелкие кусочки, не долго думая Торис, вытер рот тканью, вот только не заметил мужчина, что край материи был продолжением одеяний соседа. Не сразу заметил свою оплошность литвин, так как приметил он, что за столом один хитрый поляк зырк да зырк на соседний горшочек с ароматным кушаньем.
«Ну уж нет, мошенник, не уступлю тебе не единой картофелины.»
Привстал литвин, потянулся через стол, да забрал себе «спорный» горшочек и принялся за новую порцию картошки. В сражениях побеждал он, теперь пора и позаботится о животе своем. Когда еще мужчине доведется хорошенько перекусить. Обильно поливал он душистую картошку сметаной. Все ему было мало, и вторая порция была съедена.
«Жмоты. Не до конца картошкой наполняют посудины…..»
Рассердился Торис и стал зыркать во все стороны, в поисках еще одного горшочка, ан нет. Кончились, стукнул по столу мужчина и тут почуял «зыркалки» князя своего. Тот прям вел себя как баба, взял странный предмет в руки и неспешно поглощал какую-то коричневую жижу.
«Бедняга. Я бы и сам это в рот не взял, тяжела твоя доля Ягайло. Чего зыркаешь то так не добро?! Злишься, что бабенка твоя тебя таким кормит, сам спешил женихаться, теперь сам и выбирайся. И где ж еще горшочек, то? А вот….»
Не укрылось от литвина, что бабенки принесли еще горшочков.
- Сюда клади.
Взревел мужчина, да хлопнул по столу кулаком.
- Да не один, а три давай. Не жмоться…..
Заставил Торис, подошедшую бабенку отдать ему три горшочка, да принялся вновь есть и тут раз, а сосед вздумал заговорить.
«Ишь ты? Не голодный что ли.»
Посмотрел он на поляка, да вспомнил как о его плащ вытерся, тут же проглотил очередную картофелину, да решил разговорить бедолагу.
- Виноват. А что до походов, то повадились рыцари Тевтонские земли топтать, все про веру лопочут, а сосед  мой и рад. Набили мы с князем им рожи, да домой проводили, а те, вновь к нам. Все до веры докапываются……
Заржал, как конь, Торис.
- Ах да, чего не ешь то…. Вот, я тебе прихватил….
Скрепя желудком, мужчина подвинул порцию картофеля к пане, да сметаной ее облил.
- Жуй, мне для тебя, пане, ничего не жалко….

0

11

Польша неотрывно глядел на своего нового союзника. Невежливо таращиться на людей, но на голодного Литву невозможно не таращиться. Феликс ловил каждое его движение, и с каждым из них его зеленые глаза становились все больше и больше. Сказать, что литвин был голоден - ничего не сказать. Сказать, что его манеры оставляли желать лучшего, - значит, выразиться очень мягко. Варвар слопал всю картошку поблизости, нарычал на пирующих и на прислугу, разлил сметану по скатерти, насвинячил так, что мама дорогая. А когда вытер небритую морду дорогим китайским шелком с окантовкой из сибирских соболей, - морда только стала покрываться юношеским пушком, - глаза Польши полезли из орбит. Отчаявшись, посмотрел Феликс вокруг - литовцы разбойничают за столом, шляхтичам кусок в глотку не лезет от такого зрелища, а если и полезет, варвары вмиг это изо рта выхватывают. Подкармливают с неохотой польских девок картошкой - видать, наивысший знак комплимента - задабривают. Глядит Польша, думая, как теперь эту голодную ораву прокормить, а его сосед тоже к нему горшочек подталкивает, да щедро поливает сметаной. До этого сказал что-то с набитым ртом, но Феликс не понял ни слова. То ли что-то с шелком связано, который литвин с салфеткой перепутал, то ли с потоптанными землями, то ли с верой.
- Да что же это?.. - возмутился Польша, все-таки выходя из себя, отодвинул горшочки с картошкой, положил Литве в тарелку кусок сочного поджаренного мяса, силком вложил в его шершавые мужицкие руки нож и вилку. - Не дай голоду взять над тобой верх, waszmość! Так ты никогда не наешься, только живот будет болеть, биться на поле брани не сможешь.
Держа руки литовца со столовыми приборами в своих, Феликс заставил его нарезать мягкую жирную свининку на куски.
- Не торопись, никто ничего у тебя не отберет, - начал он курсы эстетики. - Если ты будешь есть медленнее, почувствуешь вкус и, зуб даю, не пожалеешь. Этого поросенка лучшая наша повариха под чесночным соусом запекала.
Потом он отпустил руки гостя и стал выкладывать ему на тарелку полюбившуюся картошку из горшочка, налил на нее сметаны, подложил салата, дал в руку ломоть горячего хлеба.
- Мне нужен крепкий товарищ, а на одной картошке далеко не ускачешь. Ой Боже...
Польша взял нормальную салфетку и заботливо вытер испачканную физиономию Литвы, потом сокрушенно полез вилкой в горшок с оставшейся картошкой - от невроза у него разыгрался аппетит.

+1

12

Реакция поляка вызвала у литвина ступор, тот засуетился словно бабенка, начал ему вертела свои железные предлагать, обтирать, выкладывать из лоханки картошку на смехотворно малую посудину, да еще и кусок мяса нарезать.
«Вот ведь….. жмот.
Ишь, как глазенки свои вылупил, видать нет у них добавки вот и экономят. Это ж надо такой мелкий кусок столько раз резать. Мясо везде одно и то же, а модники всякие специально так его готовят, не хотят делится с гостями им, вот и поливают всякими травными зельями.»
Сказал бы литвин поляку пару добрых слов, подкрепил их увесистыми пинками, чтобы не думал сосед его «объегоривать». Его воины могут несколько дней поедать все, что на глаза попадется, а потом несколько дней ни есть.   
А поляк все лапочет, словно курица. Своими руками щупает.
«Точно жадина. Ну, ничего, пане, я тебя проучу. Хочешь, чтобы на посудине ел, хорошо….»
Исподтишка посмотрел мужчина на князя своего, а тот есть всякую дрянь диковинную и дивчине улыбается, видать предвкушает, как после скучной церемонии ее хапать будет.
«Ори не ори, а от Ягайло еще никто не убегал. Повезло князю, опробует сегодня чресла, может завтра и расскажет какая у жены его кожа, да как кричала она. Помнится, мне первому рассказал, как опробовал девок из селенья к нашему замку ближайшего. Сначала сопротивлялись, кривлялись, ломались, а ныне уже деток воспитывают. Мощен мой Ягайло. Но нужны нам законные наследнички. А эти…. Что им будет, женили дивчин на ратниках, устроились хорошо….»
Сам Литвин избегал подобного рода сношений, считал что сила мужеская убывает, а ему еще в походы ходить, да и не привык он девичьим капризам уступать. В конце концов, ему наследники ни к чему, это пусть князья отдуваются, да становятся «кроткими» пред бабами своими. Пущай и не на долгий срок. Торис наблюдать предпочитал, как его войско забавится, да подбадривать их.
«Утоми ее князь, сделай покорной своей воле, тогда и мой сосед, перестанет жмотничать и будет по первому моему зову отдавать все что есть у него.»
- Польша, в картошке сила, а от мяса воинов и ноги не носят. Видать, не бывал ты в походах дальних.
Как хлопнет своего лупоглазого собрата литвин по спине.
- Ничего, как родиться наследник с собой тебя возьму. Побольше картошки вези, узнаешь, что такое настоящая походная жизнь.
Загоготал мужчина, и разом опорожнил свое блюдо, ему это на «зуб» было.
- Кто же так мясо нарезает?!
Загромыхал литвин.
«Я хотел курицы, ого какая дивная грудка….»
Потянулся через стол, да взял блюдо пышное, где курица возлежала, словно баба, готовая к соитию.
- Смотри какая пухлая, счас мы с ней, разделаемся.
Достал литвин кинжал, да надвое ее разрезал, один большой кусок себе положил, второй Феликсу.
- Бери ее руками, да вгрызайся. Тонок ты слишком, надо тебе подкормить. Распорядись чтобы еще нам принесли столь сочных куриц. Нам их восемь надо съесть. И где вино? Неси все что есть в твоих погребах…..

0

13

Польша задыхался в своей узкой барской одежде и белел от гнева. Только ему казалось, что литвин присмирел, как тот начал огрызаться, вести себя так же, как раньше, еще и его, благородного шляхтича, учить "чувству прекрасного"!
- Уважаемый пан... - еле как выдавил из себя Польша, глядя, как плюхнулся кусок разрубленной курицы на его тарелку, забрызгал скатерть, его нежнейшую, тончайшую рубашечку. - Я... от всего сердца тебя благодарю, Литва...
Посмотрел он на рожу этого Литвы, которую только что вытер и которую тут сразу же с большим успехом устряпал, будто грязная харя была для него чем-то необходимым типа доспехов, да и разозлился не на шутку.
- Прошу тебя вспомнить, где ты находишься... - пылко заговорил Польша, порывисто прижавшись к боку литовца и схватив его за ляжку крепкой загребущей лапой. - Тут тебе не таверна, а завтра не намечается ни похода на пещерных людей, ни охоты на мамонтов, так что будь добр, обезьяна неотесанная, веди себя прилично!!!
И чтобы сделать свои слова поувесистее, Польша воткнул в эту стройную мускулистую ляжку вилку. Сам услышал, как лопнула под напором железных зубцов материя штанов и кожа литовской плоти.
- И не учи! Меня! Резать! Мясо! - для пущего эффекта он крутнул вилку в молодом варварском мясе.
Резко поднявшись от накрывших с головой эмоций, Польша заметил, что все на него смотрят.
- Ой... что-то я громко, да?
Очень кстати принесли вина.
- А у меня тост! - сразу же выкрутился хитрый шляхтич, выхватывая и расплескивая бокал с пробегавшего мимо перепуганного подноса.
- Прежде всего, от лица всей моей скромной нации хочу выразить неописуемое счастье от того, что отныне мы породнились с нашими отважными, добродушными соседями! То будет сильный союз, самый грозный и несокрушимый, какого не видывала еще эта бренная земля! По нашим полям не проскачет ни один монгол, в лесах не затаится ни один крестоносец, не приплывет морем ни один поганый османец! Заслышав гордое имя Литвы и Польши, содрогнется каждая тварь обоего пола, от мала до велика! Отныне смертельный враг, безуспешно досаждавший нашим благородным народам, кто бы он ни был, будет думать сотню тысяч раз прежде, чем вновь осмелиться нам дерзить! Да здравствует Ягайло! Сегодня мир познает самого грозного и справедливого короля, сильнее, мудрее и отважнее которого в истории нет, не было и не будет! Да здравствует Ядвига, умница, красавица, добрая королева, верная жена и будущая нежная мать, которая будет правой рукой Ягайлы Ольгердовича в сотворении гордой, величественной и благонравной нации! Да здравствует король и королева! Да здравствуют литовский и польский народы!
Горланить речи любой поляк был мастак, и шляхта с громкими одобрительными возгласами приложилась к кубкам с увеселительным напитком. Снова зашумели, захохотали. Облегченно выдохнув, - конфуз улажен, - Польша осушил свою чашу. Не помешало бы, как следует, надраться перед тем, как вождь первобытных литовцев устроит ему трепку за проколотую ногу.

0

14

Слишком занят был поглощением пищи литвин, чтобы слышать лапотание соседа, не обращал он ни на что внимания, надеясь съесть весь месячный запас пищи, а как иначе, вон сколько Ягайло Ольгердович золота приволок, стало быть нужно было на него и попировать в сласть. Чувствовал Торис, что пане жмотится, да не на того напал.
«Все выпью и съем, вы то уже наше золотишко и меха пощупали. Дивчина твоя спит и видит в шубе оказаться, а шляхтичи лупоглазые, так и зырят в сторону подарков. А коли мы так потратились, то имеем полное право устроить пир на несколько дней и съесть все, что есть в твоих подвалах и хранилищах.»
Вгрызался мужчина в мясо, слышал, как подобным образом вели себя и его детишки, в раз стол опустел. А тут еще пане ближе придвинулся, видать не слишком то доволен.
«И правильно, чего ему радоваться, сегодня-завтра не видать ему запасов своих. А как дивчина понесет, мы в поход двинемся. Нечего нам сидеть без дела….»
Чувствовал недовольство соседа литвин, к тому же тот перешел и на модные словечки, единственным из которых понятным было «неотесанная». Засмеялся мужчина, порадовался, что угадал, к чему были первоначальные моднические повадки.
«Жмот. Экий шельма, разукрасить бы  тебя как следует… Ничего, скоро молодые удаляться и у меня представится шанс, пожалеешь соседушка, что вздумал со мною ругаться… Ого….»
Как оказалось, питает тощий пане интерес к мужскому полу, ишь как коленку наглаживает.
«Вот оно истинное лицо модников, и от этого отучим.»
Следующее мгновение заставило Ториса рассмеяться, видимо Польша так испережевался от того, что запасам его пришел конец, что вздумал тыкать вертелом своим в ногу. Вот только доспех, кольчугу, да под кольчужное обмундирование не пробить всяким там штучкам, так чуть кольчуга порвалась, да толстый слой кожаных брюк чуть попорчен. Литва это вам не какой-нибудь модник, это воин, который на кабана и медведя с кинжалом ходил. Так бы дети его побеждали врагов, если бы не носили на себе столько железа каждый день?! Удар их кулака в перчатке железной, валил с ног. Скрежет был, ведь шельма-пане, стремился попортить ему одеяние.
«Кузнецы в мир сие поправят, а тебе милый мой, соседушка изготовлю подарок, который придется надеть, чтобы не нарушить «клятв наших народов» сделаю из тебя воина.»
А пане то заволновался, как пес вздумавший нагадить хозяину прям перед домом нагадить, привлек внимания.
«Вот ведь шельма. Не уж то решил, что меня так возьмешь…. А шляхтичи то, могут и примеру его последовать? И с кем тогда мы дружить будем? Будут упорствовать, так животы в миг вспорем, Ягайло то, просил не зверствовать. А то объявят нас убийцами христиан, и на земли мои так и будут приходить с миром во взгляде, и кольями в руках. Шельма…»
Посмотрел Торис на детей своих, понимал, что им, бойцам – ничего не стоит превратить радостное событие в печальное. И что в бою ближнем нет им равных и во всей Европе. Удел сильных, осознавать свое превосходство, а не махать кулаками без надобности.
«Подождем. Позже, я с этим фигляром сам потолкую. Когда князь с женой своей ко сну отойдут.»
Встал литвин, да громко произнес.
- За князя Ягайло и его жену Ядвигу, да сдохнут от союза сего все наши враги. Вина.
Хлопнул Торис по плечу, названного своего друга, да заявил тихо, чтобы лишь моднику слышно было.
- В бой рвешься?! Это хорошо, завтра начнем тренировки.

0

15

Зря переживал Польша, что сейчас начнется хай. Отдышался от пол-литра крепкого польского пойла, залпом умещенного в крохотном от диет и этикетов желудке, и поглядел на свою вилку, минуту назад служившую грозным оружием, да и увидел, что только испортил ее: зубья погнуты в разные стороны, а Литва ржет, как жеребец. А челюсти красивые, ровные, белые, подбородок смуглый и упрямый, с небольшой ямочкой - сложный, стало быть, у первобытной обезьяны характер. И непробиваемая, тварь, как панцирь черепахи! Подскочил, проорал неприличный тост, уронил на место свою резвую молодую задницу и давай вино лакать прям из кувшина, который отобрал у служанки! А свиньи литовские подняли такой ор, какой деревенские христиане не поднимают, когда ведьм на костре жгут. Полилось разлитое вино рекой по столу, девки только и успевали бегать, а служки бочки прикатывать. Польша взвыл и закрыл лицо руками. Он старался. Никто не даст соврать, что старался. Запил новой порцией вина, чтобы залить горе. И тут сосед как даст по загривку, Феликс выплюнул на скатерть все, что успел набрать в рот!
- А вот толкну тебя, - огрызнулся опозоренный Польша, отодвигаясь и гордо отворачиваясь от него, - ты от тяжести своей сбруи встать не сможешь и будешь валяться, пока тебя не поднимут!

0

16

Засранцем еще шельма оказался, все лопотал и лопотал про силы свои, а сам только вылупил зенки свои, да зло как-то, Торис посчитал, что соседушка драгоценный завидует кованым доспехам. Ухмыльнулся Лоринаитис, знал, что с его мертвых воинов победители снимали кольчугу и на себя напяливали, а затем вновь шли к его границам. Ну не хамство ли?! А там их гордые литвины поджидают, с дубинками. А там как замахнуться, раз по своей же кольчуге…. И враже в ней и хоронят.
«Еще и завистник. Мда. Хороший у меня товарищ…»
Недобро зыркнул литвин на Феликса, но кроме него не с кем было объединяться, да так, чтобы землей завладеть, веру поиметь, и шельмам задницы надрать, а, заодно, славянам нагадить. Как никак, пане был родственником. Что до веры, то сам Литва верил в силы природы и самого себя, а все эти обряды новомодные воспринимал, как свистопляску на ярмарке. Но «поиметь» самому католичество, ему было необходимо, чтобы оградить детей своих от всяких там проходимцев.
Как говаривал, отец Ольгердовича, нужен им был поляк, как коню сбруя, поэтому сам не стал и детям не дал разойтись. А то, мордобой на свадьбе не мог привести ни к чему хорошему, как никак, Ягайло должен был стать христианином, да не простым, а самым самым.
«Храбришься шельма. Посмотрю я на тебя, модник этакий, на поле боя. И не против сестры твоей, Украины, а против мужей в кованых кольчугах с секирами наголо. Может славный мордобой выбьет из тебя всю дурь.»
- Я в питии крепок, а ты? Как бы мне тебя, до ложа нашего не тащить, а муж мой?
Впервые назвал Польшу, литвин так, как теперь полагалось. Не смущало это слово его, подумаешь баба или мужик наречен тебе перед алтарем. Как по религии, так и вовсе различий нет, разве что, мужчине не пристало детей на свет производить. Спиногрызы Литве были ни к чему, поэтому подобное стечение обстоятельств оказалось кстати.
Девки польские во все глазенки свои таращились на литовцев, а некоторые, особо разудалые, наклонялись так, чтобы всех их части были видны. Улыбались призывно.
«Видно давно у них мужиков толковых не было. Дело то поправимое, моим ребяткам давно бы надо о себе напоминание оставить в чреслах их.»

0


Вы здесь » Hetalia - Теория насилия. » Мирное столетье. » Акт 1. Муж и жена - одна сатана