Hetalia - Теория насилия.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hetalia - Теория насилия. » Фан…. » Первый поздравительный эпизод в честь Дня Всех Святых.


Первый поздравительный эпизод в честь Дня Всех Святых.

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Действующие лица: Все участники проекта.

Предыстория.
Страны решили отпраздновать сей праздник вместе. Так вот. Европа, Трансильвания, Замок графа Дракулы. На тематический праздник приглашены все, единственная просьба устроителей - костюм. Не обошлось без магии, стоит гостям войти в замок, они уже забывают кем они были, и помнят лишь судьбу своего костюма. То есть, если Канада облачился бы в костюм "Бэтмена", то на время пребывания на вечере был бы сим супер героем.

Итак, парадный зал, вечер в самом разгаре.

Герои вечера:
Австрия - Сантехник.
Мексика - Смерть.
Франция - Чудище.
США - Мария-Антуанетта
Испания - Конкистадор
Англия и Россия - Мрачные цыгане

0

2

«Какой костюм выбрать?!»
Нынче Мексика старалась посещать все праздники. Девушка хотела доказать всем, что она независима и вольна делать все что ей заблогорассудится. То, что на «вечеринке» будут ее бывшие угнетатели, не добавляло ей хорошего настроения, но пока она была слишком слаба, чтобы противостоять им, хотя нынче у нее был «друг». Россия согласился поставлять ей оружие. И когда об этом узнал Американец, его лицо выглядело просто великолепно. Анне-Люсии удалось сделать снимок того момента. И нынче множество копий того фотоснимка были развешены в кабинете Кортес. Копии служили целью для дротиков и кинжалов, а так же помогали мексиканке, успокоится.
«Цыганка – избито. Ведьма – слишком по-европейски. Вампир – вовсе в стиле США.»
Темноволосой девушке решительно было ничего надеть. В прошлый раз она явилась в национальном костюме, и на нее так смотрели, что хотелось сквозь землю провалится. Эти их ухмылочки. Снисходительность.
«Так что же одеть?! Нужно что-нибудь этакое, чтобы меня никто не мог узнать. А я под маской, смогла бы разведать их секреты. Что-то в последнее время слишком тихо. Они точно готовятся…»
Ей ничего не нравилось, даже «пиратки» служили скорей образом разврата, чем устрашающим обликом. К тому же многие «суфражистки» забывали о том, что лишь самым мускулистым дамам было под силу поднять меч.
«Равенство! Им так ничего и не удалось добиться. Разумеется, им дали в руки раскрашенные палки, чтобы они ощутили себя воительницами. Любой «мужеподобный» образ в последнее время превратился в обложку для специализированного журнала. Ха. Но я не такая, Санта Лючия, я не пойду у них на поводу. Придется, прибегнуть к классическим образам ужаса.»
Через несколько часов, девушка, кривясь, напялила на себя черные саван и поверх него накидку  с капюшоном, затем вымазала свое лицо в белилах. После, Мексика, прибегла к помощи своего гримера, дабы выглядеть по-настоящему мертвой. Руки она облачила в перчатки из черной кожи, после чего гример придал им «скелетообразный» вид…
«Смерть с косой» именно так назывался нехитрый образ, который примерила Кортес. Разумеется коса была чистой бутафорией, дабы ее не было тяжело держать в руках.
«Я им всем покажу….»
Подойдя к зеркалу, Анна себя не узнала и рассмеялась. Она и впрямь выглядела устрашающе, нежели симпатично. Надвинув капюшон, она отправилась на встречу.
***
Дернув за ручку входной двери гостья прошла внутрь, и через мгновение, Люсия почувствовала слабость.

+2

3

Бонфуа отодвинул занавесь, с интересом рассматривая приближающийся замок. Свет, пробивающийся сквозь бойницы, терялся в глубокой тьме, горы безмолвствовали, будто делали вид, что знать не знают о приближающемся празднике.  Пейзаж  был величественным и умопомрачительно красивым - днем Трансильвания выглядела еще лучше, но до утра предстояло дотанцевать.

Посещение подобных приемов для Франциска было отрадой. Кому-то, возможно, не нравится ночная жизнь, Бонфуа же чувствовал себя в своей стихии. Дело было не только в блестящем обществе и не только в общении (как известно, на балах гадостей выдается едва ли не вдвое больше, чем комплиментов). Ему было интересно - слушать и узнавать новости, эмоции и мнения, людей и государства.

Вскоре карета остановилась у ворот. Француз протянул руку и взял с бархатного сиденья маску - или, скорее, шлем, напоминающий звериную голову из охотничьей коллекции. Грива из перьев, лент и меха отозвалась шорохом, опадая на плечи, а Франц посмотрел на свою "спутницу" сквозь пустые глазницы химерного черепа.

- Приехали, mon petite.

Он распахнул дверь и спустился на брусчатку. Темный меховой плащ выскользнул следом за хозяином, будто шлейф (или хвост). Франциск застыл, дожидаясь, пока "дама" соизволит выйти. В недрах кареты шелестели шелка, слышался негромкий смех.

Снаружи было холодно. Несмотря на позднюю осень, деревья все еще не сбросили свой наряд, отчего здесь, под кронами, царил сумрак. Факелы, освещающие дорогу - кстати, очень неплохую дорогу, позволяли рассмотреть замок и  окрестности более подробно.

Строение венчало самый верх горы. Это было сурового, средневекового вида укрепление, небольших размеров и выглядящее аскетично . Лес отступал, обнажая скалистые, обрывистые склоны,  утес, на котором расположился замок. Небо было затянуто тучами, сквозь которые изредка пробивался слабый лунный свет - и тогда можно было разглядеть глубокую долину внизу, реку, тускло поблескивающую, словно осколки битого стекла, и водопад с другой стороны речного изгиба.
Воздух здесь был настолько чистый, что его можно было пить, как горную воду. Пахло опавшей дубовой листвой, мхом, остывающим камнем и немного - кровью.

Француз бросил осматриваться, когда, наконец, на ступеньку опустилась атласная аккуратная туфелька.
Бонфуа попытался снять когтистую перчатку, но она будто намертво пристала к ладони. Поэтому француз хмыкнул, откинул полу плаща и протянул руку даме.

- Чудовище к вашим услугам, ma belle! Позвольте, я перенесу вас в замок, здесь крутой подъем.

Отредактировано Франция (2012-10-26 21:06:49)

+1

4

А началось всё так: одной тёмной ночью, когда Альфред, лежал на диване с бочонком домашнего покорна и щёлкал каналы своей зателитки, ему вдруг попалось кино. На самом деле в продуктивности американских киностудий и сомневаться не стоит, поэтому "кино" по телевизору в любое время суток не так уж и необычно, но для Джонса внезапно мелькнувший фильм выявился нечто особенным, красочным, диким и жутко безумным. Как любит наш благопочтенный Голливуд устраивать из любого рассказа, малейшего исторического сюжета фееричное шоу, так он и здесь продемонстрировал великое энтертейневское мастерство, с взрывами, плясками, бьющей музыкой, криками, вихрем летящих компьютерных анимаций и захватывающими дух боями. Дело происходило во время Французской Революции, на самом её пике, насколько можно было верить режиссёрам, в момент обезглавливанья главы страны и его почтенной жены. Конечно, достоверность исторических фактов в подобных репродукциях всегда сомнительна, зато фильм сплошь и везде кишел лозунгами о всемирной свободе, демократии, любви, равенстве и братстве, что глубоко и до самых пят души затронуло американца.

Эта чудесная история с жуткой королевой, актриса была шикарна, одна из ведущей элиты красного ковра, яркое платье, умнейшие философские мысли, звучащие из её уст, которые Альфред не совсем понял, но что явно несли оттенки нечто очень глубокомысленного и важного. И неимоверный, страшный, дикий ужас случился с ней, её обезглавили, и теперь бедной дамочке пришлось бы до конец своих веков носить голову под мышкой.

А это была идея. Как великий поклонник отечественного кино, его знаток и любитель, Альфред просто не мог не выразить свой восторг хоть через какую-то похвалу, и будь ему только натянуть женское платье и где-то раздобыть туфли 52 размера. Хотя в Америке всё достать можно. Но разодеться во французике перья ведь нельзя просто так, нужен повод, а предстоящий Хэллоуин был как раз лучшей возможностью продемонстрировать народу нового ужастика. К слову, как внесший обряд Хэллоуина в массы и блаженно почтивший его, Джонс уже имел честь побывать и Дракулой, и Фраенкенштейном, и Фрэдди, в целом, пройтись по всем жанрам американской хоррорклассики. Теперь же ему нужно было явиться в нечто особенном, шокирующем, эффектном и непохожем, и дорогая Мария-Антуанетта была лучшей возможностью.

Без головы, естественно, но с тыквой подмышкой прелестно раскрашенной, напудренной и обличённой в кудрявый белый парик. Костюм получился на славу. Платье, конечно, в некоторых местах чесалось и Альфред имел честь постоянно запинаться за накидку, но оно того стоило на все сто.  Радостный и довольный Джонс сразу побежал к Францу, дать оценить свой наряд, всё же, француз в этом деле был неимоверно хороший историк и лучший знаток. Франц на это предложил поехать вместе с ним в карете (у него была настоящая карета!) и вот, уже расцветая в весёлом предвкушении, чудовище и мёртвая королева уже держали путь в Трансильванию.

А пока Франц наслаждался пейзажем, Альфред поправлял костюм и постоянно расчёсывал парик, всё же, костюмы их должны были просто всех сбить с ног. Но, чем ближе они подъезжали, тем не комфортнее становилось американцу, наступало какое-то головокружение, тошнота, в глазах мелькало, и вдруг...о боже, что это?! Он держал в руках свою собственную голову! В пудре! Женскую! Что за ужас, что за шок, и почему у него вдруг появилось отвращение к гамбургером и любовь к эксклюзивному вину? Мария этого понять больше не могла. Вместо этого она только вяло улыбнулась, пощупав окровавленную шею и удостоверившись, что там действительно больше нет темя, голова у неё одна. Отдельная. Но и это можно пережить, бывает и страшнее. И вот они уже подъезжают к величественному замку, и чудовище уже подаёт ей лапу, а она, грациозно улыбнувшись, берётся за тёплую и мягкую ладонь спутника, крепко схватившись за неё и дав себя взять на руки, другой рукой ещё поддерживая любопытную голову и осматривая местность.
- Merci beaucoup, mon chère, я что-то чувствую себя неимоверно усталой, словно после долгого сна, ах, это долгое пребывание в небытии совсем сносит голову, - и она засмеялась, достав веер и помахивая им перед рядом лежавшим лицом. - Тут очень красиво, напоминает мне родные края, когда монархия ещё расцветала.

Ночью было прохладно, но немного взъерошенная тёмная шерсть спутника приятно согревала её. Давно же ей не дано было посетить настоящий бал. Махнув в знак приветствия веером смерти, да она, к удивлению, тоже была приглашена, и, вы уж простите, нельзя мертвецу не поприветствовать такого знакомого. У самого входа в замок королева дала опустить себя на землю,  и, положив кровавую руку на поднятую лапу спутника, в полном довольствии и радости вошла в зал.

+1

5

Несмотря на существование пропасти разногласий между государствами, отчасти их сглаживали общие попойки, на которых вершились судьбы морального облика, если не самих стран, то уж в качестве людей точно. Азартные игры, споры, заклады – в общем, веселье до утра. И в один из таких вечеров Англии довелось по пьяни поспорить с Австрияком. Что, как, зачем и почему – неважно, да и вряд ли вспомнится, но факт в том, что на Хэллоуиновскую вечеринку он должен пойти в цыганском наряде. Мужском, конечно, лавры трансвестита, хвала Королеве, обошла его стороной (впрочем, как оказалось впоследствии, претенденты на эту роль были). Но это не главное. Вся соль в том, с КЕМ придётся проходить весь вечер на пару. Тут можно было заранее копыта откинуть, учитывая потрясающую нелюбовь к данному субъекту. Так вот, этот кто-то – Иван Брагинский, собственной персоной. Лучшего и быть не может.

Осознавая всю трагичность ситуации, перед отправкой на Хэллоиновскую вечеринку в замок графа Дракулы – кстати говоря, британец просто обожааал подобного рода строения, - Артур для смелости выкурил пару сигарет покрепче и пополнил запас своих музыкальных познаний. Разодевшись в характерное цыганское шмотьё, он буквально на самых подступах к замку пересёкся с Россией, лелея предшествующие прекрасные минуты. Образ мрачного цыгана (явно связанного с нечистой слой) лучше некуда подходил для не менее мрачного и хмурого Кёркленда, ставшего ещё мрачнее при виде  Ивана. Наряд раздражал – столько пёстрых тряпок. И такой невежественный вид… Уж куда лучше было разодеться вампиром или, скажем, Шерлоком Холмсом – любимым литературным героем Англии.

Всю дорогу до замка (пешочком, как и полагается цыганам, поднялись к парадному входу) британец хранил молчание, стараясь, к тому же, жаться к краю дороги, как можно подальше от Брагинского. Атмосфера на улице была потрясающая. Ночь, луна, средневековый замок с такой кровавой историей… Что может быть лучше?! «Парочка» приблизилась к массивной входной двери. По идее, что-то должно было произойти, но… Артур ничего не почувствовал. Он как был мрачным, так им и остался, только в душе отчего-то стало ещё хуже, ещё темнее и тяжелее (что, впрочем, неудивительно, учитывая то, с кем приходится находиться в ближайших пяти метрах). И внезапно ну очень сильно захотелось горланить про Геббельса. Или похороны. Прям перед дверьми бы соло исполнил.

+4

6

Душевные посиделки всегда могли выйти из под контроля, стоило перед сиятельными господинчиками появиться нескольким бутылкам чистейшей русской водки. России было не жалко принести с собой пьянящего зелья. Как никак, если первый акт вечера, вызывал в русском давно позабытый рвотный рефлекс, то во втором, после выпитого, добры молодцы чудили так, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Будь Русь по хитрее, да по злее, непременно бы заснял сие действо на камеру. Но Ивану было достаточно собственной памяти, тем более он слишком ревностно относился к своим воспоминаниям, не желая делиться ими с кем-либо еще, к тому же несколько совещаний кряду, после попойки, дивные молодцы, боялись смотреть ему в глаза. Это было приятно, когда они думали-гадали, успел ли русский их заснять, и не хочет ли получить за сие срамные снимки денежное вознаграждение.
Вот в одну из таких встреч, старина Родерих позволив себе лишнего, вздумал взять на «слабо» Артура. Это надо было видеть. Англия то согласился, а Россия предложил в награду за «шоу» облачиться, консерватору, в рабочую одежду. Тот даже и сопротивляться не стал, к вящему удивлению русскому. Чудеса в решете, не иначе.
Костюм цыгана. Впрочем, кем только Иван уже не наряжался, был и лешим, и бабой-ягой, и Кощеем-Без-Смертным. Не знали иноземцы сказок русских, и своими нелепыми догадками, портили Руси весь смак. Это у них все принцессы по балам разъезжали, а после из «грязи в князи» попадали. Что за нации!? У него, и смерть Кощеева с «под ковыкой» была. Попробуй найди. А лягушка в королевны, это Вам не Золушка, за которую все, какая-то никем не знакомая Фея сделала, то знать не знала, о крестнице, а тут на тебе. А мачеха, задала девчонке заданий, то же мне, зло. Вон, баба русская, падчерицу свою в лес отправляла по разным поручениям. Вот это зло. Даже черти, сварливую бабу назад везут, да откуп за нее дают. А эта, белая из бабенка, ну «Белоснежка», фигня какая то, да и гномы эти. Нет, чтобы богатыри. Тут понятно, куда девка рвалась, богатырей повстречать.
В общем надел Брагинский пурпурные шаровары, алую рубаху, да сапоги черные – походные, кушаком подпоясался и был готов. Вид, Англии веселил всю дорогу, но Русь молчал. Как никак, зачем портить тому настроение. Уже в машине, пришлось ему сажей подвести себе глаза, чтобы не слишком отличатся от своего «содружника».
- Пошли народ веселить.
Мрачным и безэмоциональным голосом объявил мужчина.
- А то, захотят погулять, как в старину гуляли. С цыганами развеселыми, да песнями залихватскими. Пошли.
Навалился, открыл дверь и вошел внутрь.

+2

7

Времена меняются, а традиции остаются, они не так уж часто собирались вместе, однако в последнее время идальго чувствовал нарастающее раздражение, раньше его детей или боялись или восхищались, и одним из самых любимейших городов Европы был Мадрид. Многие «гости» знали историю Антонио, а ныне.
Все успехи поблекли, оставив в общем понимании лишь пустые понятия, вроде «Испания – родина корриды, зажигательных танцев и помидоров!». Все, точка. Можно подумать, это не Карьедо наводил шороху одновременно на «новый и старый свет». Историю успели сто раз переписать, оставив в памяти какие-то смазанные эпизоды в коих идальго, либо пили, либо ели, а их темперамент и вовсе ныне высмеивался по всем средствам массовой информации.
«Посмотрел бы я на Вас, близ Павии, мои детки живо бы показали Вам, что значит Испания и горячая кровь. Я никогда не был трусом и не отсиживался за чужими спинами.»
Идальго в перманентном бешенстве хотел немедля разобраться со всеми своими обидчиками, но не мог. Не было возможности, финансовой. Германцы вновь оказались на «коне» и милостиво одолжили денег, в угоду собственной памяти, раньше то даже император был один, что уж там. Создатель «Непобедимой Армады» ощущал себя престарелым дедом, которому родственники скинулись на инвалидный стул, и не просили за свой дар денег, из жалости.
«Надо сократить расходы и попытаться отдать долг. От некоторых мероприятий можно и отказаться, переживем.»
Однако, нарушать традицию празднеств Антонио не собирался, тем более когда платить придется не ему. Испанец не пожелал тратить средств на костюм и постарался подобрать себе образ из тех одеяний, что лежали на чердаке.
«Они должны вспомнить, кем я был!»
Думал мужчина, надевая старинный чуть потертый камзол. Он собирался на день вернуться в прошлое. Вооружившись кремневым старинным ружьем и шпагой, и напялив шлем, испанец превратился в конкистадора. «Хозяева Америки» в золотой для испанца век, были безжалостны к любому, кто смел не подчинятся их железной воле. Денежные вливания в экономику способствовали развитию человеческой мысли. Прекрасный век. Костюм был выбран с единственной целью, напомнить «хозяевам нового мира» о прошлом, и о том, что все в жизни государств может повторяться.
«Вот я и на месте….»
Громыхая доспехами, Антонио шел к парадному входу, предвкушая взгляды своих соседей, избалованных новшествами и позабывшими о своем прошлом. Уже на пороге, Карьедо задумался над тем, что в доме наверняка может найтись золото, и ежели хозяин будет не христианином, то можно предъявить ему ультиматум.

+1

8

Интерьер был очень даже ничего. Конечно, Мария привыкла к пышным расфуфыренным украшениям, в завитушках, золоте и другой мишуре, но готичный замок Трансельвании тоже смотрелся очень неплохо. Красный, всё было в бардовых тонах, везде горели свечи, старые, и словно последние 150 лет их никто не зажигал. Паутина струилась повсюду, но это даже придавало приятный шарм царящей атмосфере, с голыми стенами, грозными портретами умерших глав семьи, узкими окнами и тёмными тенями, снующими по углам замка. В воздухе чувствовался лёгкий запах дыма, старого полотна, сухого дерева и свежей жареной баранины, наверное, жаркое. Стол был накрыт необычайно пышно, хотя Антуанетта не могла точно отнести ни одно из блюд к прежне знакомым ей, и в качестве собственной безопасности, решила не притрагиваться ни к одной из диковинок, ибо в супе, к слову, плавало нечто очень похожее на глаза. А в прочем, она итак была мертва, отрава ей точно не грозит.

В зале стояло ещё несколько людей, один больше напоминал...собственно, это было трудно сказать. Синее, совсем ни на что непохожие штаны на лямках, страннейший головной убор с нечто вроде козырька, Мария точно подумала, что человек, должно быть, из будущего. Сантехник произвёл на неё очень сильное впечатление.

Вторыми на очереди были два достаточно интересных персонажа, то ли цыгане, то ли революционеры (боже, упаси!), но пёстрая нестандартная одежда явно говорила об их южном происхождении. Один смотрел угрюмо, другой тоже был невесел, но Антуанетта, задумчиво держав голову в одной руке и другой почесав макушку, решила их проинспицировать и в противном случае покарать, коли они действительно являлись её палачами. С другой стороны, в обезглавленном виде был один большой огромнейший плюс: можно было лизнуть свой локоть. Не то, что Королева обычно размышляла о подобных вещах, но, что ж, из всего надо брать выгоду.

Было жарко и немного душно, Мария  вопросительно посмотрело на спутника, не жарко ли ему в его одеянии, к слову, её спутник был здесь самый колоритный, и это надо подчеркнуть. А ещё страшно хотелось танцевать. После 200 летней спячки  тело её словно закоченело, затвердело и заросло паутиной, нужно было срочно исправлять, эх, а раньше она ведь так шикарно танцевала! Улыбнувшись Чудовищу, она сначала грациозно подошла к музыкантам, и попросив что-нибудь тематичное и под настроение, с довольной улыбкой подошла к спутнику и протянула ему ладонь. Музыка, в целом, была очень приятной и напоминала ей родину, от чего Королева не могла не подпевать к красивой песне.

Euch Lüften, die mein Klagen
so traurig oft erfüllt,
euch muß ich dankend sagen,
wie sich mein Glück enthüllt!
Durch euch kam er gezogen,
ihr lächeltet der Fahrt,
auf wilden Meereswogen
habt ihr ihn treu bewahrt.
Zu trocknen meine Zähren
hab' ich euch oft gemüht;
wollt Kühlung nur gewähren
der Wang', in Lieb' erglüht!
Wollt Kühlung nur gewähren
der Wang', in Lieb' erglüht!
In Liebe!

Отредактировано Америка (2012-10-31 21:40:44)

+2

9

В отличие от своей человеческой ипостаси, Чудовище был невоспитан, невоздержан и зол. В свет его можно было выпускать только под руку с дамой, иначе звериные инстинкты брали верх и заканчивалось все растерзанными трупами. Да и сейчас пестро одетые люди, те самые, которых заприметила Мария, вызывали у него раздражение - приблизительно так действуют алые тряпки на быка. Возможно, дело было в многочисленных травлях, выпавших на долю Чудовища: цыгане периодически пытались пограбить его замок, а прочие любители погеройствовать - попросту убить зверюгу. Впрочем, будучи существом разумным, он всего лишь поднял уши и язвительно фыркнул. Естественно, при этом он забыл о том, что хвост его  выдает с головой - тот мел по полу со скоростью вентилятора.
Затем Чудовище прошел дальше, походя рассматривая остальных.
Странная и колоритная дама, проплывшая мимо, пахла очень интересно - косточками, ладаном и конфетами. Вкусно. Его не смущал бледный вид Смерти - мало ли, как существо выглядит снаружи?
Сантехника Чудовище не разглядел - может, потому, что на свету видел не очень хорошо. Слишком много огня.
Зато отлично разглядел Конкистадора, который как раз отворил дверь. По иронии судьбы тот живо напомнил зверюге о временах буйной молодости, когда все выглядели подобным образом.
- Ты со мной, - прорычал он тоном, не терпящим возражений, и втянул весь этот восхитительный военный арсенал вкупе с громыхающими латами в зал. Чудовищную душу согрела мысль о том, что теперь есть с кем нажраться: изящные бокалы и тончайшие фарфоровые тарелки были ему недоступны, в отличие от серебряных ведерок для шампанского. Он уже было клацнул клыками и высунул язык в предвкушении грандиозного свинства, но тут спутница пожелала танцевать. Даме Чудовище отказать не мог.
- Un minute,  mon pote! - он поднял вверх длинный коготь, - я щас. Я потанцую. Иду, милая. - Он вежливо взял Королеву за руку и отправился вдохновенно вальсировать. Нужно сказать, годы ни капельки не сказались на Марии, - разве что приходилось придерживать её, когда голова смотрела не в ту сторону, а тело пыталось врезаться в колонну.
Музыка немного успокоила Чудовище, он всегда любил приятные мелодии, а когда Королева начала напевать, он окончательно успокоился и перестал позорно махать хвостом.
- Спасибо, - чистосердечно и ворчливо сказал он, - я уже забыл, когда в последний раз танцевал с кем-либо.

Отредактировано Франция (2012-10-31 22:34:21)

+3

10

Удивить запасливого и экономного Эдельштайна оказалось сложнее, роль сантехника, которую он должен был сыграть, нисколько не претила. В своем доме, он давно избавился от прислужников, и делал все сам. Еще в начале XX-го века он освоил инженерные премудрости, посему лично в своем доме проводил все тех. работы, иногда к сему Родерих подключал братьев. Любой ремонт немцы делали сами, равно как и строили. Одевшись в «фирменный голубой» костюм, и нацепив кепку, австриец приехал на праздник. С собой он прихватил инструменты, надеясь отыскать в доме румына недочеты и продемонстрировать всем свои способности.
«Труд облагораживает человека. В отличие от многих лентяев, мы сами строили свою империю и не гнушались любым трудом. К тому же все сэкономленные средства мы не тратили попусту.»
Мужчине вспомнились имперские годы, в отличие от многих семейств, его дети всегда отличались некоторой скупостью, даже наряды короны можно было пересчитать «по пальцам». Платья королев переходили к свите, а те жертвовали свои одежды слугам, а те…. Словом, его империя походила на одну большую семью, которая заботилась о своем материальном благосостоянии и не спешила «потреблять» все и сразу. Разумеется, многие принцессы, оказавшись вдали от родины, считали важным тут же начать жить «на широкую ногу», по ним то, соседи Австрии и составляли свое мнение о Родерихе. Не зная о том, что тот запрещал себе и братьям выбрасывать чуть-порванные трусы или носки. И через десять лет, данный предмет гардероба больше походил на «одеяло из заплаток». Пруссия и Германия в те время поддерживали скупость и старались вести себя аналогично, но на Гилберта дурное влияние оказывали Франция, Испания и Россия. Два жили не заботясь о «завтрашнем» дне, а третий, был огромен и финансовых затруднений никогда не испытывал. Впрочем, с Брагинским, следовало дружить. Он своим видом «отгонял» от Великой Римской Империи всякий сброд. Кроме того, за «другом» семьи немцев, не водилось особой расточительности и он так же привык все делать сам.
«Посмотрим, как живет Румыния. Их послушать, все бедны как церковные мыши, а посмотришь сколько всякой придури и сразу поймешь куда «уплывает» бюджет. В конце концов, можно пить национальные напитки, их даже сделать можно собственноручно.»
Австрия пришел раньше всех и нашел на столике с угощеньями записку, адресованную ему. Румыния писал о том, что у него появились некие дела, из-за которых он не может появиться некоторое время.
«Должно быть что-то задумал или же что-то прячет.»
После сей мысли, мужчина надвинул козырек кепки на лицо, и через мгновение с некоторым удивлением разглядывал убранство залы.
«И где это я? Чего им надо?! Сами вызвали и не подходят?! Где протечка то?!»
А в зал стекались странные персоны, каждая из которых вызывала у мужчины формы недоумение.
«Это еще что?! Сколько ряженых.»
Внимание привлекла слишком большая дама в старомодном одеянии.
«Интересная дамочка, надо бы познакомится. Богато одетая, может и есть хозяйка.»
Только он хотел к ней подойти, как его опередил некий лохматый тип, идти к парочке расхотелось и тут он завидел цыган.
«Веселье?!»
Мужчина двинулся к мрачным типам и усмехнувшись изрек.
- Праздник тут устроили. А веселится не умеют, что за музыка, вон в старину гуляли то как…. А вы то кто?!

+2

11

Вы очень хорошо танцуете, - улыбнулась девушка, - а время для нашей сущности итак малозначимо, сегодня мы ещё лежим в гробу, а завтра сверкаем пятками на балу. Должна сказать, - радостно сказала Мария, -  что из всех людей, которых мне довелось увидеть в последние века, у вас самое доброе сердце. В моё время люди были хоть и менее мохнаты, но чудовищная кровожадность проявлялась в каждом, даже самом напудренном парике. А вы настоящий Человек.

И тут её вдруг словно пыльным мешком прибило. Она медленно повернула голову в сторону Конквистадора, аж  на 180 градусов, вцепившись глазами в страшно, невыносимо знакомый ей образ. Конечно, Мария была француженка и в делах по завоеванию Америки разбиралась неважно, но Альфред, Альфред! Дремлющий крепкий сном Джонс хоть и спал по-богатырски, но до сих оказывал на Королеву (и, по сущности, его собственные тело и разум, немного перевёрнутые, может) сильное влияние. Антуаннетта чуть не споткнулась о собственную юбку, судорожно соображая, где она уже видела этого человека.

Как Джонс на самом деле относился к прежним завоевателям, вопрос сложный, он, наверно, сам ещё пока не решил,  с одной стороны, методы завоевания их были критичны, а с другой, без них бы Америки и вообще не существовало, праотцы, ведь! Королеве, конечно, не была известна вся прежняя история своего второго американского эго, но назойливое едкое чувство, что этот человек явно что-то значит очень важное для них, никак не отпускало её разум. Буйное, яркое и любящее золото сознание Альфреда таки взяло вверх, и Антуаннета, если и не совсем понимая, зачем, поблагодарила Чудовище за танец, схватив голову под мышку, грозным шагом с нескрываемым любопытством подошла к Конквистадору, пристально смотря на него, подняв правую бровь.

- С кем имею дело говорить? - улыбнулась Мария, не совсем ещё понимая, что она хочет, но быв крайне уверена, что встреча с этим человеком крайне важна. Вы уж простите бедную Антуанетту, созерцая крах своей Империи и монархии её рода, пережив войну, попав из сияющих дворцов в тёмную тюрьму и кончив на эшафоте, Королева итак уже путалась в воспоминаниях, а вселившиеся в её тело сознание Американца (чьи принципы, идеи и Конституция вообще являлись детьми кровавой Революции, погубившей её, если так можно выразиться) мешали чувства и ощущения, неудивительно, что голова её, которую итак постоянно надо было носить с собой, путалась. 

Зато незнакомец выглядел очень впечатлительно.
- Кажется, мы с вами уже где-то встречались, может, вы имели честь некогда посетить один из устроенных моим супругом балов? Вы из очень благополучного рода, я вижу! - Какая-то очень далёкая, тёмная, мене привыкшая к королевским манерам и обожающая гамбургеры часть её хотела так и крикнуть "Привет, Деда!" - Но Мария вовремя сдержалась, быстро прикрыв губы рукой и достав веер.

"Такие знатные люди всегда нужны при дворе", - рассуждала девушка. - "Это, должно быть, очень влиятельный человек." А любовь к богатству он с Альфредом итак разделял на все сто.

+2


Вы здесь » Hetalia - Теория насилия. » Фан…. » Первый поздравительный эпизод в честь Дня Всех Святых.