Hetalia - Теория насилия.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hetalia - Теория насилия. » Мирное столетье. » Акт 1. Пусть я не первый...


Акт 1. Пусть я не первый...

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Время: осень 1858 года

Место: Эдо

Историческая составляющая: Франция подписывает торговый договор с Японией и налаживает отношения с бакуфу, что позже станет основой для военной помощи сёгуну, а не императорскому двору.

Участники: Япония, Франция

0

2

- Как я выгляжу?

Бонфуа в стодвадцатый раз посмотрелся в зеркало, очень уж хотелось быть уверенным в своей неотразимости. Япония - это не Алжир, не Мексика и не Китай, обращаться с которыми следовало решительно. Япония сам умел показывать зубы и бить по рукам особо рьяных европейцев, в особенности же тех, кто приходил к нему бесцеремонно и не вытирал ноги, спускаясь с кораблей. Иногда "вторженцев" не пускали даже на берег, дружелюбно обстреливая миссионерские суда, как только те появлялись в поле зрения. Что делали с нежелательными гостями - об этом лучше было и не вспоминать. Франц навел справки и не единожды пытался раззнакомиться с Японцем поближе - окольными путями.

Вообще пробиваться внаглую к Кику не имело смысла. Колониальная гонка пока еще не утомила Бонфуа, но он все чаще чувствовал, что его силы не безграничны. И все чаще французу приходилось действовать сообща с Артуром - поскольку их интересы во многом совпадали. Крымская война сблизила их - ровно настолько, насколько можно было сблизиться с этим колючкой и циником, который нынче выполнял роль эдакого школьного учителя с указкой, строя соседей. Киркланд, как обычно, был уверен в себе и с своем курсе, которого держался непреклонно и непоколебимо.

Франц и сам рад был бы прийти к какому-то одному решению и упорядоченности, но не мог. Он был невероятно сентиментален. Монархия и республика сменяли друг друга в мгновение ока, причем и тугоумному было понятно, что народ хочет республики. Но императорская корона, единожды заблистав, теперь манила любого, кто становился во главе государства. Разве мог Бонфуа винить Наполеона - на этот раз Третьего - за переворот? Каким бы политиком тот ни был, Франц любил его и отлично понимал. Пусть и в короне, Шарль Луи Наполеон все равно оставался карбонарием.

Естественно, Бонфуа и понятия не имел, что у Кику  похожие проблемы. Недружеские пинки со стороны Америки (тот, как обычно, кричал, что это во благо же Японии) и Англии, не считая фанатичных выползок испанских проповедников, все-таки поколебали уверенность Хонды в себе и в правильности своего поведения. Получив новую информацию, Кику её принялся тщательно обдумывать. Какие выводы придут в эту темную голову - оставалось загадкой даже для самих японцев.

В любом случае, Франц приготовился обращаться с незнакомцем мягко и ласково, чтобы контраст с другими европейцами был ему на пользу. На вопросы о Китае и Вьетнаме он решил не отвечать, а жаловаться. Жаловаться на непонимание, грубость и возмутительное поведение этих восточных государств, а любое военное вмешательство объяснять личным оскорблением и гнусной клеветой. Кому мешали добрые христиане? Да никому...

- Поздно, слишком поздно мы добрались сюда, -  заметил Бонфуа, обращаясь к Жану-Батисту, однако посланник ничего не ответил своему чересчур жизнерадостному боссу. Рано ли, поздно ли, а торговый договор все равно будет подписан.

+2

3

Кику пребывал в давящем смятении уже достаточное время, чтобы присмотреться к еще одному желающему вторгнуться в его личное пространство. Когда Америка, варвар и нахал, кичась своим прогрессом, оружием, вынудил Японию принять унизительные условия договора, за ним потянулась целая стая стервятников, приветливо улыбавшихся в лицо, но жаждавших только удовлетворения своих меркантильных целей. Давно знакомый Голландия, опасный и непредсказуемый Россия, непонятный и странный Англия...теперь пришел черед этого ухоженного и, как Хонде уже успели сообщить, нарциссистически настроенного Франции. Нервно поправив хаори, Япония бросил решительный взгляд на направляющегося в его сторону соискателя урвать прибыли с его недавно раскрывшегося рынка. Несомненно, всем этим варварам нужно было одно и то же - но разве не стоило попробовать после стольких лет отчуждения открыться и просто попытаться пообщаться с далекими и близкими странами? Вдох-выдох, - Кику привычно выпрямил спину и шагнул на встречу Франции.

--Ками праведные, ну что за человек. Улыбается. Как же это смущает. Я должен тоже улыбнуться? Он первый, кто кажется таким дружелюбным, Америка-сан тоже улыбается, но как-то очень уж неестественно, будто уголки рта на крючках подтянуты.

Собравшись с мыслями и преодолев разделяющее их пространство, Хонда вежливо поклонился и еще раз, теперь уже вблизи оглядел Францию: золотые волосы, совсем золотые, - у блондинов, с которыми он уже имел дело, они так не блестели. Невольно залюбовался. Иностранцы такие странные - к их поведению не привыкнуть. А с тех пор, как чужеземцы облюбовали Йокогаму и Хакодатэ, Япония только и мог делать, что вздыхать да наблюдать со стороны, как грызутся люди в его стране, как все больше крови окрашивает улицы. Они, как и Хонда, совсем не любят этих западных варваров. Как же противно наблюдать за собственной беспомощностью и слабостью, а ведь когда-то, кажется, всего мгновение назад, он подчинял себе Корею и угрожал вечно прикидывающемуся  старшим братом Китаю! Кику и заметить не успел, как прошло время мечей и красивых историй о доблести, когда можно было обогатиться отрубив голову вражеского генерала. А теперь ему самому - просвещенному и сдержанному - рассказывали как жить и что делать. Варваром называли, закостенелым, скрытным, необразованным. А он просто чтил свои традиции и давно устоявшийся порядок.

-Добро пожаловать, Франция-сан.

Тон - приличный, спокойный, без ноток явного недоверия, что таилось в глубине души. Зачем этому ухоженному господину прикладывать руку к раскрытию Японии? Может быть, он просто усмотрел в этом модную тенденцию и хотел попробовать свои силы. А может поддразнить давних соперников своим предполагаемым успехом.

+2

4

- Добрый день, мсье Ниххон.

Франц склонился в изящном полупоклоне - ровно настолько неглубоком, насколько может позволить себе одна империя, здороваясь с другой. Улыбка его мало-помалу таяла и перестала напоминать радостный оскал. Хонда показался французу расстроенным, отстраненным и холодным.

"А он симпатичный, - подумалось Бонфуа, - или она?" - европеец с недоверием посмотрел на хайдате, но так, чтобы этого не было заметно, - "какая разница! Нет, похоже это все-таки парень, пусть и миловидный. А какая красивая ткань! Какие узоры!"

Выпрямившись, француз продолжил беседу.

- Я догадываюсь, что мы несколько стеснили вас своим появлением. И все-таки, мне не хотелось бы спешить с делами. Не могли бы вы составить мне компанию, Кику-сан, и пройтись пешком? Небольшая прогулка и беседа помогут нам лучше понять друг друга, прошу вас.

Заметив смущение собеседника, Франц "притормозил", перестал расточать обаяние и ляпнул невпопад:

- С моря открывался невероятный вид на вулкан. Как называется эта гора? Я так и не смог рассмотреть её вершину - все было скрыто в тумане.

Внезапно Бонфуа перехотелось очаровывать Японца. Конечно, в отличие от других держав Франция не всегда предпочитал грубую силу и наглые аннексии. У него был другое неприятное умение, которое пугало  больше перспективы быть изнасилованным. Называлось оно "лезть в душу". Завоевывать сердца, печень и прочие внутренности.

При виде Кику, завернутого в свое одиночество, как шелкопряд в кокон, Франц впервые подумал о пресловутом "личном пространстве". Мысль сперва показалась ему смехотворной - в Европе, где все пихали друг друга локтями и лезли друг другу на голову, такого понятия вообще не было. Один Англия отсиживался на острове и огрызался на попытки втянуть его в общую сутолоку.
Концепцию следовало хорошо обдумать, а пока что француз решил проявить уважение  - едва ли не впервые - и не лезть туда, куда его не просили. Тем более, что никаких рациональных предпосылок для "вторжения" не было.

+1

5

Навязчивый, будто моментально заполнивший собой и своими флюидами все пространство, Франция казался еще более непонятным, чем все навязавшиеся до него экономические партнеры. Однако невозможно было не отметить то, что он всеми силами пытался быть милым в понимании европейца, улыбаться, заискивать, пытаться привлечь к себе внимание. Сжавшийся было Кику, неловко приулыбнулся и кивнул:

-Благодарю вас, что заметили. Это гора Фудзи, я очень ее люблю. Если вас это не обременит, мы можем прогуляться и выпить чаю в прекрасном месте с видом на нее.

Быть приветливым. Тогда они не станут лезть, не станут задавать лишние вопросы. Напоить чаем, ответить на вереницу идиотских вопросов в духе «чем гейша отличается от ойран и почему нельзя обращаться к актерам кабуки — мисс?» , - тогда надоедливые варвары поахают, восхищаясь экзотикой, да и выложат четко и ясно свои цели. По крайней мере, именно на это уповал всем сердцем Япония, вежливо приближаясь к Францу на приличное расстояние.

Почему именно сейчас? Почему сейчас, когда ему так одиноко, тяжело, когда кажется, что он вот-вот порвется пополам. Осилит ли? Говорят, Франция пережил революцию, кровавую и страшную — но спрашивать было как-то неудобно и странно: ведь самому Хонде не хотелось, чтобы кто-то ворошил его сокровенное и болезненное.

Робко пытаясь идти ровным шагом с, казалось бы, источающим аромат роз и сверкающие блики, собеседником, Кику казался себе совершенно бесполезным, слабым, несостоятельным. Почему не получалось просто крикнуть, махнуть рукой, зарычать зверем, показывая, что не желает, чтобы на его земле располагалось СТОЛЬКО иностранных миссий, посольств, поселений.

-Прошу прощения за бестактность, вы любите цветы?

Правильно, скромные, ненавязчивые вопросы, пока разговор не перейдет сам собой в деловую беседу. И отчего так кажется, что из всех именно Франция поймет его состояние? Революция, грубые лозунги, кровопролития...нет, его не понять никому! Эти варвары так меркантильны и так не ценят свое прошлое.

+1

6

- Да, я очень люблю цветы, - ответил Франц, замедлив ход. Ему хотелось поскорее оторваться от спутников и поговорить с Кику tete-a-tete. Однако низкорослый Японец не поспевал за  европейцем, поэтому приходилось шагать спокойнее и размереннее. - В особенности ирисы Камарга.  - Он прикусил язык, чтобы не сболтнуть "...и ландыши".  Ландыши напоминали ему о Жанне, а делиться своими воспоминаниями с незнакомцем не хотелось.

- А какие цветы любите вы? Верно, хризантемы?

На каменистую дорожку упал алый кленовый лист, и Бонфуа остановился, чтобы поднять его.  Чистый, яркий цвет крови был ему в новинку, и француз поднял голову, чтобы получше рассмотреть деревья, которые полыхали заревом , оттеняя серые стены города. Здесь все было непривычно - люди, оттенки, звуки, - все же Париж  был более шумной столицей. Даже воздух был другой, напоенный морской свежестью. С первого взгляда Эдо европейцу понравился.

Франц перевел взгляд на Хонду, который отчего-то загрустил еще больше, и проникся сочувствием к скромному молодому человеку. "Интересно, как много он знает о нас?" - подумал Бонфуа, - "догадывается ли, на что способны мои любезные соседи? Они еще не показали себя во всей красе, а ведь могут. Обязательно спрошу".

Он последовал за Кику к месту обещанного чаепития, стараясь говорить поменьше и погруженный в свои мысли.

"Я немногое о тебе знаю, но догадываюсь, что тебе несладко. Вассалы ведут себя нагло - на гильотину таких вассалов! Народ голодает - это мне тоже понятно. Сил сопротивляться вторжению... кто знает, есть они или нет, но приходится держать марку и вести себя со всем возможным достоинством. У тебя это хорошо получается, Хонда".

0

7

-Да...и ирисы, и цветущую вишню, и...знаете, каждый сезон несет свои цветы. Как и каждая эпоха - свои особые приметы. Когда-то я очень любил мальву, теперь она кажется мне такой приевшейся, -

Хонда невольно выдал крайне эмоциональную исповедь, пусть и слова лились искренним потоком, отражавшим затаенную боль, тон не превысился. Неловко , странно и грустно было выговариваться как будто первому встречному, - но отчего-то на душе стало легче.

-Скажите, Франция-сан, вы цените традиции?

Уже разливая чай, сверкая сдержанностью и безупречностью манер, Хонда как-то вздрогнул, будто от резкого порыва ветра. Почему сейчас так хочется довериться этому улыбчивому и теплому незнакомцу? Довериться самой своей сердцевиной, а не напускным, спокойным и безэмоциональным фасадом. Протянуть бы руку, коснуться его, набраться солнечного тепла. Кику не привык к таким порывам, но отчего-то казалось, что Бонфруа не оттолкнет. Скорее просто не поймет и посчитает его странным.

Листья медленно опускались на землю, ветер тихо пел, успокаивая, утешая, заставляя поверить в свои силы и не падать на колени. В конце-концов, еще не все кончено, еще можно было пытаться защититься, закрыться. Он сможет прогнать всех этих варваров, все помирятся, все будет как раньше. Император будет издавать законы, сегун будет следить за порядком в стране...Хонда лгал самому себе. Что-то внутри надломилось, и прежний порядок было не восстановить. Как падали с кленов алые, сухие листья, так и Япония терял свои силы, чувствовал себя беззащитным перед интервентами, как голые остовы некогда богато покрытых листвой деревьев.

--Пусть думают, что я им не рад, но и не ненавижу их. Я наберусь сил, научусь у них новому, а потом этими же знаниями изгоню их!

0

8

Хонда становился все грустнее и грустнее. По лицу об этом было сложно догадаться, но разве так пьют чай? Тщательно, даже щепетильно, каждое движение - отточено до идеала многовековой традицией. Хозяин не отвлекается на собеседников, но уделяет каждому гостю отмеренное количество внимания. В чайной церемонии было что-то одновременно изысканное и неправильное.

Приняв из рук Японца чашку, Бонфуа нежно погладил её кончиками пальцев - не потому, что того требовал этикет, а потому, что она была приятно-теплой на ощупь, шершавой и, очевидно, старой, в тонкой сети трещин. Настоящей. Расписной фарфор тоже может быть настоящим, и в нем тоже может быть своя прелесть, но красота бывает разной.

Француз бросил лихой взгляд в сторону Кику. Тот выглядел под стать месту, времени и обстоятельствам - такой же тихий, как омут, и такой же сложный, как все эти церемонии. Понять и вникнуть в суть будет непросто, если Японец сам не разговорится. А вопрос насчет традиций был явно с двойным дном.

- Я живу сегодняшним днем, мсье Хонда. Нет такого настоящего, которое не было бы связано с прошлым.

"Так тебе. Думай теперь, сказал я "да" или "нет" ".

- Впрочем, - добавил он, как бы задумчиво, - Angleterre свои традиции чтит куда лучше. Я бы даже сказал, он их превозносит и пропагандирует. Скажите, Хонда, какого вы мнения об Англии, Штатах и европейцах? Говорите напрямую, я пойму. И это останется между нами, обещаю.

Невозмутимо вдохнув горячий пар, Франция отхлебнул небольшой глоток густого чая. Не о таких вещах следовало беседовать за столом, но и дальнейший разговор предстоял не из легких. Как объяснить этому молодому (ой молодому ли?) человеку, что у Бонфуа есть свои обязательства перед союзниками? Что Франц не будет праздничным исключением, если вдруг придется принуждать Японию к открытию портов? Максимум, что можно было сделать - предупредить о намерениях. А вот кривить душой не хотелось.

-...и как жаль, что вы не любите мальвы... такой стойкий цветок...

Франциск выровнял спину и тряхнул серьгами. Сидеть на полу оказалось довольно удобно, хотя Хонде в его просторных одеяниях было куда сподручнее двигаться.

Отредактировано Франция (2012-12-04 21:12:20)

0

9

Сегодняшним днем. В отличие от оказавшегося тактичным, если не изворотливым, собеседника, Кику сегодняшним жить не просто не хотел, но и отчаянно отказывался. Разрываемый столкновениями императорского двора и сторонниками сёгуна, от чувствовал, что вот-вот и просто разделится пополам. Ох, бывало и хуже. Когда-то в нем сочеталось гораздо больше противоречий, но всего три человека смогли положить им конец. Тягостно вздохнув, Хонда поднял на Франца печальные глаза, услышав ставшие знакомыми имена интервентов. Зверей, варваров...Выдавить учтивую улыбку удалось не сразу:

-Англия-сан кажется разумным, но очень властным человеком. У него хватка льва, в отличие от Америки-сан. Кажется, не смотря на свои амбиции, он больше следует за своим семпаем в попытках утвердиться.

Вздохнув еще раз, Япония пригубил чаю, воззрившись вверх - не оскорбляя Францию своей грустной отрешенностью и тяжелыми мыслями о своем будущем. Сколько лет он прожил, а такого ведь еще не было. Этого ощущения...слабости?

-Я также общался с Испанией-сан и Голландией-сан. Первый несколько докучает меня своей навязчивой религиозностью, а вот второй - очень интересный. Я одолжил у Голландии-сан кое-какие книги по анатомии и навигации.

Правильно, пытайся говорить отвлеченно и мило - ты признателен, ты любознателен. Но едва завидишь слабость - запомни ее, чтобы научить удар. Улыбка стала чуть более дружелюбной - а значит и требующей.

-А вы можете меня чему-нибудь научить, Франция-сан?

0

10

Все правильно. Хочешь заручиться поддержкой и выгодно торговать - будь добр тоже чем-нибудь поделиться. Чтобы сделка была честной, обмен должен быть равноценным.

Франц не спешил с ответом. Научить он мог многому, но почему-то был твердо уверен, что сейчас Япония таким же тихим, вежливым голосом попросит его о винтовках, тромбонах и револьверах. А потом так же безэмоционально приложит француза прикладом по голове. Поэтому Бонфуа решил говорить о вещах мирных. Он поднял голову и рассеянно посмотрел на Кику, будто был удивлен вопросом.

- Мы неплохо разбираемся в инженерии и строительстве. Полагаю, эти знания будут не лишними. А в остальном, - он мягко улыбнулся, - всё зависит от того, что вы уже знаете. Вполне возможно, это я смогу у вас чему-нибудь научиться.

Он "неловко" пошевельнулся, скованный строгой европейской одеждой и выронил почти пустую чашку, которая с печальным стуком упала на пол и разбилась на черепки.

- Ahh, pardon! - подвигаясь в сторону, произнес Франц. - Мне жаль. Кажется, это было произведение искусства, и такое древнее.

Когда Хонда сделал движение в сторону осколков, Бонфуа дотронулся до его руки.

- Как бы я хотел, чтобы она была целой. - Сказал он, и в его голосе и взгляде не было даже намека на прежнюю манерность. - Несомненно, подобные вещи очень дороги хозяину, и тяжело найти мастера, который создаст новый шедевр.

"Цена, mon ami, вот в чем вопрос. Ты хочешь платить кровью за обновление? Решай быстрее, у тебя нет веков на рассуждения. Я заплатил, и не жалею, хотя предпочел бы обойтись без лишних жертв".

Франц тут же отстранился и убрал холеную руку с запястья Японца. Главное он сказал, далее должна состояться светская беседа о проценте экспорта (конечно же, вы сделаете для нас исключение?), открытии портов, местных судах и прочих вещах. Естественно, Бонфуа оставлял за собой право пересматривать свои договоренности. Бог его знает, что еще стрясется в Европе и когда он снова увидит Хонду...

Отредактировано Франция (2012-12-19 21:19:50)

+1


Вы здесь » Hetalia - Теория насилия. » Мирное столетье. » Акт 1. Пусть я не первый...